"Российская газета"

Материал из HEPTACHOR.

Ирина Муравьёва "Танцевальная терапия" Российская газета", 19 июля 2005 г.

ЛЕТНИЙ танцевальный марафон, посвященный "босоногому" искусству Айседоры Дункан, увенчался не обещанным "Эхом Древней Эллады" в Кузьминках-Влахернском, где участники маскарада должны были приобщаться к стихии вольного танца, а проливным дождем в усадьбе "Архангельское", прервавшим старинные гавоты и гальярды в исполнении ансамбля старинного танца Натальи Кайдановской.

Несмотря на скомканный финал, грандиозный проект, собравший в Москве "дунканистов" со всего мира, оказался первой реальной акцией по объединению школ и направлений, развивавших в ХХ веке эстетику "свободного танца". За сто лет танец Дункан далеко ушел от своей "прародительницы", породив не только различные школы движения, но и виды духовной практики. О том, чем сегодня для современного человека является "свободный танец", о проблемах его развития, а также об итогах фестиваля рассказали для "РГ" артистический директор "Московского действа" и руководитель московской студии музыкального движения "Гептахор" Аида Айламазьян и Барбара Хейли, американский хореограф и преподаватель современного танца.

Российская газета

Как возникла идея объединить представителей "свободного танца" в Москве?

Аида Айламазьян

Это была идея Николая Афанасьева, руководителя фестиваля "Московское действо". Несколько лет назад он увидел работу студии "Гептахор" и предложил выступить в его фестивале. Конечно, тогда эта затея выглядела утопической, поскольку для нашего танца не подходят традиционные площадки: нам нужны свободные пространства, где можно бегать, прыгать. Мы попробовали выступать в Колонном зале бывшего Екатерининского института, и эти программы с оркестром барочной музыки имели большой успех. Потом возникла идея фестиваля, на котором были бы представлены разные направления "свободного танца". Поддержал нас фонд неолимпийских видов спорта "Социальная альтернатива" под руководством Александра Кузнецова, который поддерживает программы физической реабилитации и оздоровления населения.

РГ

На гала-концерте в Зале Чайковского "дункановцы" объединились в одной программе и показали микс различных школ - эвритмии, музыкального и художественного движения, японского буто в пластическом действе "Поэма экстаза" Скрябина.

Айламазьян

Это впервые. Мне хотелось, чтобы направления "свободного танца" существовали не по-сектантски, изолированно друг от друга. У нас в России это уже привело к тупику, возникла остановка движения. Хотелось, чтобы появился новый стимул, чтобы все увидели друг друга в действии, поднялись над замкнутостью своей школы. Ведь главное - это взаимодействие, а не иерархия: тот прав, а этот не прав. Надо вступать в диалог, в совместную работу.

РГ

Далеко ушли в танце от Скрябина или все-таки ориентировались на его идеи синтеза, символики цвета?

Айламазьян

Мне сначала вообще казалось это нереальным: собрать оркестр и танцевать под такую сложнейшую музыку. Конечно, я думала о цветомузыке. Но потом поняла, что в руках у меня пластика, которая богата собственными выразительными средствами, и можно работать только этим каналом. Представилась идея соединения в зрелище Кандинского со Скрябиным. Но у Скрябина все настолько изумительно организовано на интеллектуальном уровне, что главной стала идея взаимодействия духовных сил, которые поднимаются, развиваются, сталкиваются с материей. Мир сгорает, но дух вновь прорастает в ином качестве, обогащенный.

РГ

Основой танца Дункан была импровизация, на фестивале же ее танец предстал в качестве канона. Есть ли вообще современное развитие дункановского танца?

Айламазьян

Это непростой вопрос. Сохранились школы, которые воспроизводят ее танец. Но что значит повторить? Ведь повторяют уже в четвертом или в пятом поколении. Сама Дункан другого метода работы не создала. В своих школах, несмотря на провозглашаемую идею импровизации, она преподавала танец и движения так, чтобы их повторяли. Это парадокс. Направление, к которому я принадлежу, - "Гептахор", за 70 лет выработало собственный метод обучения импровизации, чтобы каждый мог в меру своих талантов выразить музыку. Мы стараемся идти не через шаблон движения, а вытянуть движение из человека, создать такие условия, в которых он вынужден двигаться. Мы работаем так, чтобы человек мог отключить свою память и шел только от музыки. Мы обращаемся к его подсознанию, но не выключаем сознание. Именно поэтому мы не разрешаем двигаться в темноте, когда человек может легко потерять контроль над собой.

РГ

Почему именно с искусством Дункан связывают движение свободного танца, а, скажем, не с американкой Лои Фуллер, создававшей в ту же эпоху танцевальные импровизации с тканями и ставшей настоящим символом культуры модерна?

Барбара Хейли

Действительно, в начале века произошел взрыв: все, кто работал в то время, породили собственные формы танца, свои школы. Но Aйседору Дункан мы рассматриваем как мать современного танца. Мы прошли путь от ее работ через эксперименты американских, немецких школ танца. Однако в 60-е годы танцоры восстали против пионеров нового танца и начали разрабатывать собственный танцевальный язык. Например, Кевин Мак Кензи работал с Мартой Грэхем, но его танец совершенно другой. В целом подход большинства из нас эклектический, поскольку мы имеем дело с работой, которая шла в разных направлениях в течение всего ХХ века. И хотя отдельные труппы пытаются сохранять репертуар, скажем, Дункан, но они делают и новые работы. Танец всегда современен, потому что он изобретает сам себя. Кстати, я не подозревала, пока не попала в Россию, что здесь работает множество прекрасных групп и существуют совершенно другие формы танца.

Айламазьян

В России работает много трупп, о которых мы мало знаем. Например, в Красноярске проводится свой фестиваль Дункан. Для нас сегодня важно восстановить собственную историю, от которой мы были оторваны многие десятилетия. Ведь то, что мы делаем, не имеет отношения к реконструкции. Мы танцуем здесь и сейчас с современными людьми, с современной энергией. Мы ищем индивидуальный уровень танца, чтобы он был доступен любому, даже человеку пожилому или с ограниченными физическими возможностями. По сути это даже не танец, а мировоззрение. Сегодня нам необходим центр, где эту работу можно нормально вести, где можно учиться. Нас часто спрашивают, где можно купить такую-то книжку, получить методические консультации. Нигде.

РГ

Как-то возникала идея создания Академии ритма?

Айламазьян

Ничего у нас нет. В Японии, Америке, Европе эти предметы преподают с шестилетнего возраста. Такие предметы просто необходимы в музыкальных вузах, они нужны певцам, актерам, психологам. А у нас нет ни кафедр, ни программ. Надо, чтобы эти методы получили признание, чтобы мы могли преподавать и готовить педагогов.

Хейли

В Америке такие программы поддерживаются на государственном уровне. Мы не только получаем гранты, но и развиваем центры при университетах. В отличие от России, где музыкальное и танцевальное образование отделено от общего, в американских университетах танец, ритм, движение входят в базовый курс.

РГ

В чем "свободный танец" сохраняет актуальность для современного человека?

Айламазьян

Это потребность времени. Мы вступаем в проблемную зону человеческой экологии: сама природа человека находится под ударом из-за очень узкой специализации во всем. Мы утратили чувство целостности, поскольку в социуме оказывается востребованным только наш ум. Занятия ритмом, движением восполняют человека, он получает новые возможности найти свое место в творчестве, в карьере. Жизнь становится полнее, правильнее, ближе к природе. И то, что мы предлагаем, это, конечно, не дискотека, а путь к наполненной жизни.